Стихи поэтов войны. Читает Алла Демидова.

Стихи поэтов войны. Читает Алла Демидова.Стихи поэтов войны. Читает Алла Демидова.
Стихи поэтов войны. Читает Алла Демидова.
Стихи поэтов войны. Читает Алла Демидова.

Программа подготовлена к выставке "Война. Победа" в Музее Российской Фотографии (Коломна)

И у тех, кто воевал (кто был на войне), например, корреспондентом, как Константин Симонов, или кто не воевал, но, тем не менее, очень живо принимал и в тылу эту боль...
У Константина Симонова, например, есть очень хорошее стихотворение, посвященное Алексею Суркову:
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,

Как шли бесконечные, злые дожди,

Как кринки несли нам усталые женщины,

Прижав, как детей, от дождя их к груди...


Написал он это в 1941 году.
И даже те, кто остался жив, абсолютно себя соотнеся с погибшими… Мне кажется, это даже актерское качество: вера в предлагаемые обстоятельства, И Я в этих предлагаемых обстоятельствах: «это – я». И у Александра Твардовского есть стихотворение, оно большое, я прочитаю вам отрывки «Я убит подо Ржевом»: Я убит подо Ржевом, В безымянном болоте, В пятой роте, На левом, При жестоком налете..."


И у Твардовского же есть такое короткое стихотворение, но оно как бы за всех выживших после войны:
Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В то, что они — кто старше, кто моложе —

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь,

- Речь не о том, но все же, все же, все же…


И дальше многоточие – он не закончил. Собственно, тут и не нужен конец.


Позже в 1948 году Семен Щипачев, один из старейших поэтов, написал:


Весь под ногами шар земной.

Живу. Дышу. Пою.

Но в памяти всегда со мной погибшие в бою.

Пусть всех имён не назову, нет кровнее родни.

Не потому ли я живу, что умерли они?


Вы знаете, мой отец погиб под Варшавой в феврале 1944 года, и я его практически не помню, очень маленькими деталями. Я, например, помню, как я маленькая совсем вцепилась сзади в его ноги и стою на его лыжах, и мы медленно-медленно спускаемся вниз с горы. Или я помню, как он приехал после ранения на два дня к нам, под Владимир, мы тогда были в эвакуации у бабушки и привез две игрушки: слона и лису. Я выбрала лису, двоюродной сестре достался слон, она ревела почему-то. Вот какие-то маленькие вспышки. Потом помню очень хорошо сон свой. Мне приснилось, что в нашей комнате он вдруг стал маленький-маленький-маленький и ушел под шкаф. И вскоре мама получила похоронку. И вот этот день я очень хорошо помню, потому что она получила похоронку, она плакала очень, навзрыд, а мы жили недалеко от Красной площади, и был салют за взятие Варшавы, за которую собственно и погиб мой отец. Эта память осталась. Еще помню, как ни странно, когда мне только год. Мы стоим: он далеко в дальнем углу комнаты и протягивает мне руки, а я еще не умею ходить, но, поскольку он протягивает мне руки, а я его так люблю, и я побежала к нему. Он меня подхватил, обнял. И вот это счастливое лицо, я умирать буду, помнить буду.
Всего вам доброго.

Музей Искусств XX-XXI вв.

Музей Российской Фотографии